Гори оно все синим пламенем!

В середине апреля власти Казахстана объявили о строительстве первого в стране мусоросжигательного завода. Его начнут возводить в Астане уже в этом году. Вторым станет еще один завод в Алмате, о сроках строительства которого пока молчат. Экологи назвали эту новость очень тревожной. Ведь всего 5 лет назад попытка построить такие заводы закончилась грандиозным коррупционным скандалом, когда выяснилось, что конечным беницифиаром заводов была младшая дочь бывшего президента Казахстана Алия Назарбаева. Вице-министр экологии страны, который тогда активно продвигал строительство заводов, оказался за решеткой. После этого скандала чиновники и эксперты в один голос твердили: сжигание мусора в наших условиях грозит экологической катастрофой. Но спустя всего несколько лет история повторилась в худшем сценарии. В Казахстане начали строить завод по сжиганию мусора без публичных слушаний и обсуждения с экологами. Почему это огромная угроза для атмосферы, здоровья жителей и экологии — разбираемся с экспертами и с помощью данных, цифр и таблиц. 

Скандальная мусорная история

Впервые об идее строительства в Казахстане шести мусоросжигательных заводов заговорили в 2021 году. Тогда журналистов из крупных городов пригласили в пресс-тур по стихийным свалкам и полигонам ТБО Алматинской области во главе с экс вице-министром экологии РК Ахметжаном Примкуловым. Он рассказывал и наглядно показывал представителям СМИ, как отходы тоннами гниют на свалках, как это опасно для экологии и как хорошо было бы большую их часть сжечь. Естественно, с соблюдением всех европейских стандартов.

Весной этого же года Примкулов заявил: мусоросжигание — «лучшая мировая практика», а заводы будут работать по европейским стандартам с многоступенчатой очисткой и онлайн-мониторингом выбросов».

«В законе, подписанном Президентом, мы сделали прямые директивы на европейские стандарты по качеству выбросов. Пятиступенчатая система очистки, как в европейских странах. Заводы будут оснащены автоматизированной системой мониторинга выбросов. Система в режиме онлайн будет передавать показатели качества выбросов на пульт в уполномоченный орган, то есть к нам в министерство» — комментировал идею Примкулов. 

Тогда же экс вице-министр экологии заявил, что компания, утилизирующая мусор, будет получать из него электроэнергию в рамках проекта Waste-to-energy. Но тарифы снижаться не будут, потому что главная цель заводов весьма даже благородная — сокращение накопленных отходов. 

Тарифы на электроэнергию утвердили запредельно высокими — 172,71 тенге за Квт/час (без НДС). При этом KEGOC обязали заключить с мусоросжигательными заводами договор о гарантированной покупке электроэнергии  по этому  фиксированному тарифу с последующей индексацией сроком на 15 лет. 

Позже выяснилось, что строить заводы будет компания ТОО «Оператор РОП» за 180 млрд тенге, а оператором проекта по утилизации мусора, согласно данным аукциона, стала созданная незадолго до торгов компания “Waste2Energy”. Как потом сообщали СМИ, обе компании были связаны с младшей дочерью экс-президента страны Алией Назарбаевой. 

В итоге Примкулова и еще ряд чиновников обвинили в разработке схемы по хищению 180 млрд тенге, направленных на строительство мусоросжигательных заводов и приговорили к нескольким годам заключения. Уголовного наказания избежала лишь Алия Назарбаева, но после январских событий 2022 года стало известно, что ТОО «Оператор РОП» перешло в собственность государства. 

Экологи против

После этого в СМИ стали появляться публикации о том, что мусоросжигательные заводы — настоящая беда для Казахстана и от них будет больше вреда, чем пользы. В качестве аргументов «против» приводили огромную стоимость строительства заводов, тариф на электроэнергию, который будет намного выше и ударит по карманам населения. И конечно высокий выброс вредных веществ в атмосферу после сжигания, который в разы увеличит рост серьезных заболеваний. 

Все развитые страны выводят мусоросжигание из списков “зеленых” технологий и прекращают их финансирование, утверждал эксперт в области изменения климата, водных ресурсов и устойчивого развития Булат Есекин в конце 2022 года. И отмечал, что еще в 2017 году Европейский союз рекомендовал государствам-членам отказаться от сжигания, признав эту технологию барьером для «зеленой экономики». 

«Сжигание отходов в МСЗ не решает также и проблему захоронения твердых бытовых отходов, так как после их сжигания образуются токсичные отходы, составляющие до 40% от их первоначального веса. При этом отходы имеют более высокий класс опасности, чем исходный мусор, и потребуют значительных затрат на строительство и обслуживание специальных полигонов, – отмечал Булат Есекин.

И добавлял: заводы выбрасывают больше диоксида серы, оксидов азота и углекислого газа на единицу энергии, чем электростанции, сжигающие природный газ. Сжигание одной тонны отходов приводит к выбросу одной тонны углекислого газа, что противоречит обязательствам и мерам Казахстана по Парижскому соглашению.

К тому же, такие заводы сжигают значительное количество кислорода: один завод выводит из атмосферы около одного кубического километра кислорода в год, нехватка которого уже является проблемой для крупных городов Казахстана. При этом каждая тонна сжигаемых отходов заражает до опасного уровня более 20 млн кубометров атмосферного воздуха.

«Решение построить мусоросжигательный завод должно быть последним из всех мер по утилизации отходов. Все виды ТБО нельзя отвезти и сжечь. Среди мусора могут быть опасные материалы, содержащие в себе газовые и горючие вещества. Сжигание таких видов отходов приведет к катастрофическим последствиям. Поэтому необходимо развивать систему разделения и переработки мусора. Из отходов можно получить разные виды полезных вещей – энергию, корм для птиц, материалы для строительства дорог, одежду, обувь, предметы быта. Пластик можно перерабатывать несколько раз. И только потом можно задуматься о МСЗ. Но если население научить и создать все условия для разделения и переработки ТБО, необходимость строительства МСЗ отпадает автоматически, – соглашался президент экологического альянса “Байтақ-Болашақ” Азаматхан Амиртай.

С экспертами соглашались и власти, постоянно твердя, что упор нужно делать на сортировку и переработку мусора. 

Реальный европейский опыт 

Но уже  спустя пару лет ситуация резко изменилась. В марте прошлого года новый вице-министр экологии РК Нуркен Шарбиев вновь сообщил, что в Европе действует около 500 мусоросжигательных заводов и выбросы от них практически нулевые. 

«Я был на одном из европейских заводов, там в минуту шесть раз делаются замеры по выбросам в атмосферу, они практически нулевые. Кроме того, разрабатываются новые технологии переработки накапливаемых продуктов горения», — отметил Шарбиев. 

А в апреле этого года стало известно, что первый завод начали строить. 

Пытаемся наступить на те же грабли или европейские технологии по сжиганию действительно так хороши и главное — подходят для Казахстана?

На самом большом в Чехии мусоросжигательном заводе Малешице, на котором я побывала в прошлом году, мусор сжигают совсем не так, как представляют это казахстанские чиновники. 

«На завода установлен катализатор для улавливания диоксинов. Он имеет такую же структуру, как катализатор в автомобилях, который очищает атмосферу от выбросов вредных веществ, — рассказал главный инженер чешского завода Томаш Жижка. — А еще снижает оксиды азота и раскладывает вещества на хлор и воду. Основное оборудование на заводе немецкого и швейцарского производства, потому что именно эти страны достигли самого высокого уровня в безопасной технологии мусоросжигания.»

По словам Томаша Жижки, гарантия работоспособности оборудования завода — 20-25 лет. Потом обязательно нужно делать капитальный ремонт. Но в течение этих гарантийных лет тоже нужно менять фильтры, отдельные детали, компоненты и так по цепочке. Ведь замена одной детали влияет на работу других. Сервисное обслуживание завода обходится около 2 млн евро в год, эти деньги тоже дает городской бюджет. 

О чем молчат казахстанские чиновники? 

На самом большом заводе Чехии сжигают только безопасные отходы, которые поступают из обычных мусорных контейнеров после тщательной сортировки и только те, которые невозможно переработать. 

Самая важная деталь — на выходе стоит датчик, к которому завод не имеет доступа. Данные с него получает только чешская инспекция охраны природы. Датчик считывает уровень загрязнения дыма, который выходит из трубы. Считывание происходит раз в минуту, раз в час и раз в сутки. Первые несколько часов после выбросов даже при такой степени очистки, как на заводе Малешице, они не соответствуют нормам. И датчик фиксирует кратковременное превышение допустимых вредных веществ. Если средняя норма выбросов не будет соответствовать нормам, заводу грозит крупный штраф. 

После сжигания остается металл, который идет на рельсы или используется в производстве автомобилей, в частности, марки «Шкода», который собирают в Чехии. 

«Пепел — единственный опасный отход, который остается после сжигания мусора и его либо безопасно утилизируют в местах для хранения опасных отходов, зацементировав место так, чтобы он не соприкасался с почвой, — констатирует главный инженер завода. — Либо используют современные швейцарские технологии, способные перерабатывать и пепел. Но в Чехии такие технологии есть только на одном заводе в городе Либерец. На нем и из пепла могут извлечь полезные элементы. 

Чешский завод Малешице способен утилизировать около 300 000 тонн отходов в год. После их сжигания остается всего два процента пепла. Но и их нужно обязательно правильно «похоронить». Бережное обращение с опасным пеплом практикуют не только в Чехии, но и по всей Европе, уточняет пан Жижка. В Германии, например, его свозят в соляные шахты. И только в Швейцарии есть более усовершенствованные технологии, способные его перерабатывать. Все это с соблюдением жестких норм Евросоюза. 

Введут двойной тариф

Будут ли это соблюдать в Казахстане? Вряд ли. Ведь в страны Евросоюза мы не входим. Да и, несмотря на все регулярные ссылки больших чиновников на европейские стандарты и опыт при строительстве мусоросжигательных заводов, строить их нам будут китайцы. А это совсем другие технологии, степень очистки и уровень безопасности, утверждает известный в Казахстане переработчик Егор Зингер. Он является внештатным советником казахстанского фонда по управлению отходами АО «Жасыл Даму». 

«Это настоящая беда для Казахстана. Китайские технологи совсем не европейские, которые предусматривают установку катализаторов и другие безопасные детали. Мы получим диоксины от сжигания, а еще дорогостоящие заводы, которые будут окупаться лет 30. Для этого населению поднимут тарифы не только за поставку электроэнергии, но и за вывоз мусора, введут двойной тариф. Кроме того, такие заводы очень дороги в обслуживании. Если учесть, что на них будет изношенное китайское оборудование, то ломаться оно будет часто. Но даже Европа с ее технологиями уже отказывается от мусоросжигательных заводов, делая ставку на переработку», — утверждает Егор Зингер. 

Его поддерживает эколог Алия Сальменова. Она первой в Казахстане создала петицию против сжигания мусора и с тех пор борется за сортировку и переработку отходов. 

«Тема мусоросжигания вызывает очень много споров. У нас ее любят обсуждать и отсылать на европейский опыт и забывают, что там сжигание — это часть большое выстроенной и устоявшейся системы управления отходами, где на первом месте стоит сокращение образования отходов, потом сортировка, переработка. И только остаточные, не перерабатываемые отходы идут на сжигание и при этом сжигание происходит с высоким контролем выбросов», — объясняет эколог. 

По ее мнению, в наших реалиях, когда этот контроль крайне сомнителен, строительство мусоросжигающих заводов несет большие риски для экологии и здоровья людей. С 2017 года мусоросжигание исключено из зеленого метода обращения с отходами и не рекомендовано к использованию. Европейцы стараются сокращать количество заводов, потому что даже с их системой контроля, они все равно оказывают негативный эффект. 

Плюс такие заводы требуют постоянного огромного количества мусора. В тех проектах заводов, которые предлагались для строительства в Казахстане, изначально заложена высокая стоимость электроэнергии, а качество фильтров вызывает сомнения.

Появятся новые полигоны

По словам Алии Сальменовой, при продвижении идеи строительства заводов, чиновники используют еще одну уловку. Они твердят: при сжигании отходов значительно сократится количество полигонов. Но во-первых, морфология свалок, скапливающихся десятками лет, настолько опасна, что сжигать старый мусор никто не возьмется. И они так и будут гнить. 

«Во вторых, при сжигании полигоны ТБО частично сократятся, но появится новый вид полигонов — по захоронению остатков сжигания. И этот пепел по классу опасности будет выше, чем бытовые отходы, и требовать еще более жестких условий для захоронения. Об этом все молчат», — предупреждает эколог. 

Если учесть, что даже во всей Европе (как мне сообщили в Праге) безопасно утилизировать пепел научились только в Швейцарии, то для Казахстана новый вид сжигания станет новой опасностью. 

Алия Сильменов предлагает рекультивировать полигоны ТБО, особенно старые. Есть отличные европейские примеры, как вместо свалок образовались промышленные зоны, парки или поля с солнечными батареями. Вот к такому опыту нужно стремиться, убеждена эколог. 

Рекультивировать и перерабатывать

Кстати, в самой Европе представители экологических НПО тоже категорически против сжигания отходов. Об этом мне рассказали сотрудники чешского НПО «Арника». Эту неправительственную экологическую организацию в Праге я также посетила в рамках своей стажировки и выяснила, что они не одобряют идею дальнейшего строительства мусоросжигательных заводов, как в Чехии, так и в Европе. 

«Чехия имеет аналогичный Казахстану исторический опыт. У нас также долгое время были большие кучи отходов на разных участках. Первым важным шагом стала инвентаризация (картирование) всех свалок, постепенное обеспечение того, чтобы опасные вещества не попадали в окружающую среду, почву или подземные воды, а также рекультивация, — сообщила руководитель «Арники» Мирослава Джопкова. — Затем мы добились полного закрытия наиболее проблемных свалок и эффективного управления эксплуатацией существующих свалок. Важно, чтобы промышленные отходы не смешивались с бытовыми. Промышленные отходы обычно более опасны и их смешивание с бытовыми отходами только увеличивает количество опасных веществ.

Другие сотрудники экологического НПО предложили решить проблему свалок Казахстана в несколько этапов. Чтобы ускорить этот процесс к нему должны подключиться все жители страны». 

Начать нужно с сортировки мусора (бумага, стекло, пластик) в разные контейнеры и отдельно их вывозить в разные места складирования. Второй этап  — выяснить, как можно переработать бумагу, стекло и пластик и другой отсортированный мусор. А если такие предприятия уже существуют, поддержать их, чтобы они увеличили долю переработки. Третье — больше не смешивать промышленные отходы с бытовыми, а развозить их на разные свалки. 

Что же делать с существующими свалками, где в одной куче давно свалены опасные и безопасные отходы? Попытаться отсортировать из них пластик и другие наиболее вредные отходы, а самые опасные свалки закрыть и рекультивировать, предложили в «Арнике». 

Одним словом, в Европе мусоросжигание — это последний этап сложной системы управления отходами, которая строилась десятилетиями. И все это время доля сортировки и переработки увеличивалась, а экологические нормы ужесточались. В Казахстане  предлагают начать сразу с сжигания. 

Без сортировки, переработки и реального контроля такие заводы рискуют не решить проблему отходов, а усугубить её, сделав страну зависимой от мусора и новых полигонов уже для опасного пепла. Вопрос в этом смысле стоит не о технологиях, а о приоритетах: мы действительно хотим решать проблему отходов или просто сделать ее менее заметной? Пока что складывается ощущение, что казахстанские чиновники манипулируют понятием «европейского опыта» и пытаются навязать Казахстану опасную тенденцию…

Ольга Лихограй