Как власти двух крупных стран  Центральной Азии «поставили запятую» без учета мнения общественности

Сжигать нельзя перерабатывать

Узбекистан и Казахстан стали первыми странами в Центральной Азии, где решено построить мусоросжигательные заводы. Возведение сразу шести комплексов в Узбекистане идет с лета прошлого года, о строительстве первого в Астане стало известно буквально в апреле 2026-го. Экологи назвали эту новость очень тревожной. Ведь в Казахстане уже была печально известная попытка построить сразу шесть мусоросжигательных заводов, которая в итоге вылилась в крупный коррупционный скандал. После него прошло чуть более двух лет, в течение которых эксперты рассказывали и объясняли: начинать нужно с сортировки и переработки, иначе сжигание принесет больше вреда, чем пользы. Но в итоге все вернулось на круги своя. 

Мы завершаем проект «Сжигать нельзя перерабатывать», в котором на протяжении восьми месяцев с помощью сортировщиков, переработчиков, экологов и экспертов в других сферах пытались доказать, что начинать сжигать мусор в Узбекистане и Казахстане сейчас — большая ошибка, которая может привести к экологической катастрофе.Экологи и общественные активисты считают, что решения о строительстве заводов принимаются без полноценного общественного обсуждения.

Публичных слушаний по строительству заводов в обеих странах не было, мнения экспертов никто не спрашивал, а лоббирование интересов мусоросжигательных компаний идет на самом высоком уровне, утверждают эксперты, с которыми мы общались на всем протяжении проекта. И тем не менее, Узбекистан и Казахстан сильно отличаются по качеству и подходам к управлению отходами и активности гражданского общества. И эти отличия могут сыграть ключевую роль в том, каким в итоге окажется ущерб для экологии и здоровья людей после начала сжигания мусора и снижения его сортировки и переработки. 

Что общего между Узбекистаном и Казахстаном в сфере обращения с отходами и в чем большая разница? Подытожили в финальном тексте нашего проекта. 

Одни отходы, разные подходы

Проработав более полугода над совместным проектом по управлению отходами в Узбекистане и Казахстане, мы выяснили, что обе страны объединяет одна главная проблема — смешивание мусора и слабая сортировка «у источника» — то, есть дома, где весь мусор и образуется. Как следствие — крайне низкий уровень переработки Ведь сухая бумага или картон, не смешанные с органикой (например, с бананами или подсолнечным маслом, перерабатываются проще и быстрее. 

Слабая культура раздельного сбора у населения и формальный подход властей  по схеме «баки стоят, но все всё равно смешивается» — потому что за всеми баками приезжает один мусоровоз и сваливает все в общую свалку — снижают уровень переработки в обеих странах. В итоге люди вообще не понимают, зачем картон и пластик выбрасывать в разные контейнеры. 

В Узбекистане, как и в Казахстане вводили разноцветные пакеты, урны и контейнеры для сортировки мусора, но, по мнению властей, культура так и не прижилась. Хотя жители и экологи обеих стран другого мнения и призывают вернуть контейнеры для раздельного сбора мусора, но их пока не слышат. Сортировка дома или как ее называют эксперты «у источника», в обеих странах вообще отсутствует, что тоже не способствует высокому уровню переработки.  При этом официальные цифры как сортировки, так и переработки еще и завышены. 

В Узбекистане ключевую роль в процессе сортировки играют представители неформального сектора, как герой нашего первого материала Азиз, который купил себе место на свалке и качественно делает свою работу. Мелкие мусоросборочные пункты есть чуть ли не на каждой улице страны. И хотя места на них продаются и покупаются, что свидетельствует о высоком уровне коррупции на самом низшем этапе сферы управления отходами, пока это чуть ли не единственный способ грамотной сортировки. 

В Казахстане этот процесс давно идет более цивилизованном путем. В регионах открываются большие мусоросортировочные комплексы, под строительство которых государство выделяет льготные кредиты. Владельцы мусоросортировочных заводов охотно берут на работу и официально трудоустраивает заинтересованных лиц. 

При этом проблемы с полигонами остаются практически одинаковыми, как в Казахстане, так и Узбекистане. Огромное количество старых и нелегальных свалок, во многих крупных городах полигоны заполнены почти полностью и представляют экологическую угрозу. Регулярные пожары, выброс метана, фильтраты, проникающие в почву из-за десятилетиями гниющего под открытом небом мусора — вот лишь малая часть проблем с полигонами. 

В связи с чем обе страны видят главный выход в строительстве мусоросжигательных заводов. И он подается под видом улучшения экологической обстановки. В Узбекистане ссылаются на китайский опыт, в Казахстане — на европейский. Но в обеих странах умалчивают о том, что за рубежом сжигание отходов — это финальный этап сложной схемы управления отходами, в которой основной упор делается на сортировку и переработку. 

Поставить эту схему с ног на голову означает одно — высокие показатели избавления от перегруженных свалок на бумаге и еще большее снижение уровня сортировки и переработки в реальности. Плюс повышение рисков для экологии от выбросов в атмосферу, которые, по мнению чешских экспертов, могут увеличить выбросы парниковых газов. И если действительно прислушаться к экологам Европы, на которых так любят ссылаться казахстанские чиновники, то с легкостью можно понять: местные власти не совсем верно преподносят информацию. Сейчас Европа пытается сократить количество мусоросжигательных заводов, признав их, несмотря на высокую степень очистки дыма, опасными. Власти Узбекистана и Казахстана сильно отстают от современных тенденций в сфере управления отходами и берут на себя очень большие риски за экологию и здоровье населения. 

Казахстан настроен осторожнее

Несмотря на практически идентично удручающую ситуацию с управлениями отходами в обеих странах, есть и существенные различия. И они позволяют сказать, что Казахстан добился большего прогресса в сортировке и переработке отходов и более осторожен в переходе к сжиганию отходов. 

Если обратиться к официальным цифрам, то уровень переработки в Узбекистане составляет всего 4-5%, в Казахстане он достиг уже 25-30%. Роль узбекских нелегальных сборщиков отходов очень высокая, в Казахстане большой акцент на механизированных современных линиях, что дает более качественный материал на выходе. Недавний пример — современный мусоросортировочный комплекс в Рудном, аналогов которому пока нет в Казахстане. 

В Узбекистане практически отсутствуют современные крупные механизированные мусоросортировочные комплексы европейского или казахстанского уровня.И идея сжигания мусора активно реализуется с прошлого года. Причем сразу в таких больших масштабах, до которых Казахстан не дошел даже пять лет назад, когда активно внедрял строительство заводов. 

«В шести районах Узбекистана уже возводят заводы, еще пять планируют построить до 2028 года», — отмечают узбекские эксперты. При этом активной реакции со стороны узбекских экологов и активистов, как не было в прошлом году во время начала строительства заводов, так нет и сейчас. 

Наргис Косимова, известная экожурналистка, главный редактор сайта ecolog.uz и основательница школы экожурналистики в Узбекистане, считает решение властей преждевременным и рискованным. 

«Строительство мусоросжигательных заводов при уровне сортировки и переработки всего 4–5% вызывает серьёзные вопросы. В странах, где такие объекты работают относительно безопасно, сначала была выстроена мощная система раздельного сбора и переработки. Когда же на сжигание идёт практически несортированный мусор, в печах оказываются пластик, батарейки, медицинские отходы и другие токсичные компоненты. Это резко повышает риск выбросов диоксинов, тяжёлых металлов и мелкодисперсной пыли, которые напрямую связаны с ростом онкологических заболеваний и болезней дыхательной системы», — отмечает эксперт.

По словам Косимовой, ещё одна опасность носит стратегический характер: мусоросжигательные заводы для своей окупаемости требуют стабильного и большого объёма отходов. Это может привести к тому, что государство вместо сокращения мусора будет косвенно заинтересовано в его постоянном производстве. 

«На мой взгляд, в первую очередь нужно было инвестировать в сортировку, переработку и просвещение населения. Без этого мы рискуем получить не решение проблемы, а новый источник экологических угроз», — заключает она.

Отсутствие широкой общественной дискуссии по таким проектам Наргис Косимова объясняет закрытостью экологической политики и слабым механизмом участия граждан в принятии решений.

В Казахстане экологам пока удавалось отстаивать сортировку и переработку, поэтому недавнее заявление акима Астаны о строительстве завода по сжиганию мусора повергло их в шок. 

Казахстанский эколог Алия Сальменова, которая 5 лет назад первой запустила петицию против возведения комплексов по сжигания мусора, говорит, что новый проект «лоббируют на самом высоком уровне».

«В этот раз проект проходит без общественных слушаний. По крайней мере, я нигде не видела, чтобы общественные слушания заявляли по этим проектам. Алматы тоже готовят уже «на рельсах».В обход тендерам, в обход прописанным процедурам, как-то быстро приняли решения по таким большим проектам. И насколько это печально для нас, всё зависит от того, как этот проект будет работать, во-первых. Во-вторых, какие технологии, какие установки там будут стоять, какие фильтры там будут ставить. Но в любом случае это не хорошо для нас, потому что это прямая угроза перерабатывающей промышленности, которая и так еле-еле стоит на ногах. А тут на мусоросжигательном заводе и тариф интересный, и государство берёт очень большие обязательства на себя, и преференции для инвестора заманчивые», — отмечает эксперт. 

И выражает надежду, что если мусор и начнут сжигать, то очень грамотно и по всем правилам. В противном случае гражданскому обществу нужно вновь добиваться отмены строительства завода.

Уроки Казахстана, опыт Европы

В связи с этим Узбекистану стоило бы учесть уроки Казахстана, чтобы не повторить те же ошибки и построить более эффективную систему управления отходами. Сначала поставить человека в центр системы, а не на обочину: легализовать труд сборщиков мусоросборочных пунктов с официальной зарплатой, социальными гарантиями и нормальными условиями жизни. Запретить практику продажи рабочих мест. Как это давно сделано в Казахстане. 

Но обе страны все равно будут на шаг назад от Европы, пока не наладят сортировку у источника, а не только на больших комплексах, не внедрят удобные контейнеры для 3–4 фракций и синхронизируют это с мощной информационной кампанией. Казахстан показал, что без сортировки у источника даже современные комплексы работают не так эффективны. Плюс развивать компостирование органики, которая составляет до 50% мусора в Узбекистане и Казахстана, и может стать ценным ресурсом для сельского хозяйства.

И наконец сжигание использовать только как последний этап — исключительно для неперерабатываемого остатка после качественной сортировки и компостирования. Обеспечить независимый жёсткий контроль выбросов и прозрачность контрактов. Внедрить работающую систему EPR (расширенной ответственности производителя) — чтобы производители упаковки реально платили за сбор и переработку своих отходов. Эта система давно зарекомендовала себя в Чехии и других европейских странах.

Узбекистан поставил все карты на дорогие мусоросжигательные заводы, сохраняя уязвимые условия для «низового звена» — тех «маленьких людей» вроде Азиза с мусоросборочного пункта в Ташкенте, которые сейчас обеспечивают основную качественную сортировку.

Таким образом, обе страны пока на переходном этапе от «свалочной» модели к современной циркулярной экономике. Казахстан немного опережает по официальным показателям переработки и строит комплексную систему, включающую сортировку, переработку и кластеры, хотя тоже делает ставку на сжигание. 

Пока Казахстан и Узбекистан делают ставку на мусоросжигание, ключевые проблемы– слабая сортировка, низкая переработка и отсутствие устойчивой системы обращения с отходами– остаются нерешенными. При этом европейский опыт, на который часто ссылаются чиновники, предполагает обратную последовательность: сначала развитая система сортировки и переработки, и только потом — сжигание неперерабатываемых остатков.

От того, смогут ли страны выстроить эту систему до запуска мусоросжигания, будет зависеть не только эффективность реформ, но и их последствия для экологии и здоровья людей…

Ольга Лихограй, 

Умида Маниязова