Симптом неопределенности: почему прибыльный бизнес в Узбекистане не всегда остается на рынке

Замира (имя изменено) — предпринимательница из Узбекистана, уже много лет ведет свой бизнес в сфере логистики в Казахстане. В последнее время на фоне активного интереса казахстанского бизнеса к рынку Узбекистана женщина задумалась о переносе дела на родину. Сначала ей казалось, что возвращение домой — логичный шаг: рынок растет, страна развивается, а условия для бизнеса вроде бы улучшаются. Но первые же попытки оформить базовые документы показали ей обратное.

По словам Замиры, она уже больше года она не может получить кадастр на нежилую недвижимость в Узбекистане: вместо 7 комнат в базе указали 17. Исправить эту ошибку пока не удается, несмотря на почти ежедневные обращения через виртуальную приемную и жалобы в госорганы. 

«Решающим фактором для меня стало то, что в Узбекистане по-прежнему остаются бюрократические барьеры. После покупки двух помещений в кадастре почему-то указали не два отдельных объекта, а один дом на 17 комнат. Для предпринимателя это огромная проблема: если потом захочешь сдавать или продавать помещения, по документам получается совсем другая картина», — рассказывает Замира. 

«И больше года мне не могут исправить эту ошибку. Хотя по старым документам там изначально было два объекта, кадастровые службы до сих пор не оформили их нормально. Это очень сильно повлияло на мое решение отказаться от идеи переносить бизнес в Узбекистан».

На этом ее проблемы не закончились. С похожими трудностями она столкнулась и в налоговой службе.

«Я приносила все нужные документы, но там их не приняли. Сказали, что без юриста не могут ничего взять. Когда приходил юрист, они уже отправили за руководителем, а когда пришел руководитель, сказали, что должен прийти бухгалтер. Такое ощущение, что тебя просто гоняют по кругу».

По ее словам, похожая ситуация была и в Центре государственных услуг. «Там не хватало сотрудников, хотя люди ждали по полтора-два часа. На местах были 6 пустых стульев, а на вопрос, где эти работники, мне ответили, что они уехали в командировку. Это показалось мне очень странным и даже несерьезным, что сотрудники, которые должны оказывать госуслуги людям могут вот так отсутствовать или уехать в командировку».

Все это, по словам предпринимательницы, уже нельзя считать обычной бытовой задержкой. «Для меня это не просто бюрократия, а признак глубокой проблемы. Когда предприниматель подает обращение через официальный портал, а в ответ получает отписку без конкретного решения, становится понятно, что реального ответственного за проблему просто нет. Тебя как будто отправляют по кругу, вместо того чтобы помочь».

Она уверена, что в случае с бизнесом цена такой затяжки особенно высока. «Для предпринимателя отсутствие базового документа больше года — это не мелочь. Это может означать срыв бизнеса, потерю партнеров, невозможность нормально работать и в итоге даже банкротство. Когда вопрос, который должен решаться быстро, тянется месяцами, это уже подрывает доверие к системе».

На фоне того, как в Казахстане подобный документ можно получить за считанные минуты, этот кейс становится не просто бытовой историей, а примером системной проблемы и нарушением прав на эффективное обращение в госорганы, на справедливую административную процедуру, права собственности и права на ведение предпринимательской деятельности без необоснованных барьеров.

Для предпринимательницы этот опыт оказался показательным: если даже кадастр, который в другой стране оформляется без лишних задержек, превращается в долгую борьбу, то что тогда ждать от запуска или переноса полноценного бизнеса? В итоге Замира отказалась от идеи перевода бизнеса в Узбекистан.

30 лет труда против «нового интереса» 

На этом фоне особенно заметной становится недавняя публикация владельца и арт-директора Human House gallery в Ташкенте Лолы Сайфи. Пост вызвал обсуждение не только потому, что затронул бизнес, но и потому, что очень многие увидели в этом типичную для Узбекистана ситуацию: когда внешне страна выглядит как рынок возможностей, а внутри остаются те же административные барьеры, зависание решений и отсутствие работающего сервиса. 

Бухарская ремесленница Бахшанд Файзиева и арт-директор Human House gallery в Ташкенте Лола Сайфи (второе фото)

Лола написала про случай известной бухарской ремесленницы Бахшанд Файзиевой, которая лишилась площадки, на которой около 30 лет возрождала национальные традиции.

Кавалер ордена «Шухрат», мастер, восстановившая уникальные технологии ткачества (адрас и ало-бахмаль), Файзиева создала не просто бизнес, а культурный бренд Бухары. 

В 1997 году ей передали для восстановления руины здания Тим Абдулла-хана. Почти три десятилетия за счет семейных средств она реставрировала этот памятник, превратив его в точку притяжения мировых лидеров и делегаций. Однако в 2024 году вокруг объекта разгорелся имущественный конфликт. По информации, распространенной в социальных сетях и СМИ, несмотря на наличие документов и судебных решений, прямо во время биеннале мастерскую забрали, а оборудование, ткани, станки и личные вещи ремесленницы вынесли из здания. Этот случай наглядно показывает, насколько слабо защищены результаты многолетнего труда предпринимателей, ремесленников и представителей креативных профессий.

Никакие программы поддержки малого бизнеса не заменят предсказуемости решений и защиты прав собственности. Когда дело всей жизни может быть утрачено в ходе имущественного спора, инвесторы видят не возможности, а риски.

«Прикрываясь красивыми лозунгами, чиновники творят полный треш. И при этом ещё рапортуют об успешном внедрении антикоррупционных стандартов», — этот комментарий пользователя Надирабегим Муратовой отражает общее настроение разочарования.

Закрытия как тревожный сигнал

Схожий сигнал подает и закрытие магазина женской одежды Walkntalk. Когда в начале 2026 года основательница бренда Закия Далимова объявила о прекращении работы после шести лет успешного пути, аудитория отреагировала не просто сожалением, а глубоким разочарованием в системе. Предпринимательница не раскрывает причин закрытия, а лишь отмечает, что на это решение повлиял целый комплекс обстоятельств, хотя отмечает, что “проект был прибыльным”. Продажа недельного объема товара всего за три часа после анонса ликвидации — лучший маркер востребованности и «здоровья» бренда. 

Основательница бренда женской одежды Walkntalk Закия Далимова

Закрытие Walkntalk воспринимается не просто как решение владельца, а как еще один тревожный сигнал о том, с чем по-прежнему сталкивается малый бизнес в Узбекистане. Если даже прибыльный и любимый покупателями проект уходит с рынка без объяснения причин, это говорит о высокой цене неопределенности — о том, что правила остаются недостаточно прозрачными, а предприниматели не всегда чувствуют себя защищенными и уверенными в завтрашнем дне. За молчанием владельцев успешных проектов часто стоит не отсутствие спроса, а элементарный дефицит безопасности. В системе, где правила игры могут измениться в одночасье, а право собственности остается уязвимым (как в случае с бухарской мастерицей или кадастровыми ошибками предпринимателей из Казахстана), бизнес предпочитает «эвакуацию» развитию.

Без предсказуемости и защиты малый бизнес в Узбекистане продолжит существовать в режиме выживания, а не созидания.

Привычные для международного рынка правила здесь всё еще не стали нормой, и в её рассказе есть один, на первый взгляд, бытовой эпизод, который ярче любых отчетов объясняет, почему возвращение в Узбекистан так и не стало для неё реальным шагом.

«Вся жизнь в чужих руках» 

И в этом смысле история Замиры выходит далеко за рамки одного кадастрового спора. Для нее проблема упирается не только в документы и не только в работу госорганов: она постепенно складывается в общее ощущение среды, где даже простые вещи требуют лишнего напряжения. Случай в одном из известнейших ресторанов Ташкента — «Муза» — стал для нее настоящим культурным и психологическим шоком. Попытка оплатить счет картой превратилась в борьбу за базовую финансовую безопасность.

«Я была в одном из самых известных ресторанов Ташкента — “Муза”- и хотела оплатить счет картой. Мне сказали, что терминал проводной и до стола его не донесут, поэтому я должна просто отдать карту официанту, — вспоминает она. — Для меня это немыслимо. На этой карте — вся моя финансовая жизнь, все сбережения. Я не имею права отдавать её в чужие руки, где я не вижу, что с ней делают». 

«В Казахстане, например, в кафе к тебе просто приносят терминал, и ты сам прикладываешь карту и вводишь пароль. Это нормально и безопасно. А здесь мне пришлось столкнуться с ситуацией, которая показалась мне очень странной», — говорит собеседница.

Когда на её протест последовал безапелляционный ответ: «Тогда платите наличными», Замира попыталась найти компромисс и отправила к кассе свою дочь. Но и здесь система продемонстрировала свою неспособность меняться.

Эпизод у кассы стал квинтэссенцией системного сбоя. Ребенок, воспитанный в среде, где личные границы и безопасность данных — это база, наотрез отказался выпускать карту из рук. Сотрудники же настаивали на своем: «За кассу заходить нельзя, мы сами должны провести оплату».

Этот тупик — «за кассу нельзя, но и терминал мы вам не дадим» — идеально иллюстрирует административный паралич. Для Замиры это не просто странность. Это сигнал: если в стране не решен вопрос безопасности на уровне оплаты счета в ресторане, то как можно быть уверенным в защите крупного бизнеса или прав собственности? Это отсутствие «карт в руках» у самого предпринимателя — когда ты вынужден доверять свою судьбу, свои деньги и свои документы системе, которая не гарантирует тебе даже визуального контроля за процессом.

История Замиры — это не обвинение одной страны в пользу другой, а история о том, насколько хрупким становится доверие предпринимателя, когда государственные институты перестают работать как сервис и начинают восприниматься как препятствие.

Независимый эксперт, директор Центра содействия экономическому развитию Юлий Юсупов в своем канале объяснил: чтобы в страну приходили хорошие инвестиции, в ней должен быть благоприятный деловой климат. По его словам, такой климат складывается из множества вещей — от очередей в аэропорту и сроков получения лицензий до налоговой нагрузки и судебных пошлин. Но главным элементом он считает защиту прав собственности: именно она показывает, насколько надежно защищены права инвестора на свое имущество, свободу предпринимательской деятельности и распоряжение результатами своего труда. «Бизнесу не нужны особые преференции — ни налоговые каникулы, ни индивидуальные льготы. Ему нужно другое: чтобы государство не мешало работать, чтобы было понятно, что инвестору в этой стране есть защита. Пока чиновники будут выполнять не закон, а указания сверху, никакого стабильного инвестиционного климата не будет. И, конечно, частная собственность должна быть неприкосновенна», — отметил Юсупов.

Истории Замиры, бухарской ремесленницы Бахшанд Файзиевой и закрытия успешного бренда Walkntalk — очень разные. Их объединяет не отрасль и не масштаб бизнеса, а ощущение неопределенности. Когда предприниматель не может предсказать, сколько времени займет оформление документов, когда мастер рискует потерять дело всей жизни, а владельцы прибыльных проектов предпочитают закрыться, рынок начинает посылать государству тревожный сигнал.

И пока подобные истории продолжают повторяться, главный вопрос остается открытым: сколько еще предпринимателей, рассматривающих Узбекистан как место для инвестиций, примут такое же решение — не потому, что не верят в страну, а потому, что не уверены в системе?