Узбекистан: Продажа надежды, как борьба за умы и кошельки  

Тысячи жителей Узбекистана покупают дорогие онлайн-курсы, обещающие богатство, счастливый брак и быстрые перемены в жизни. Все чаще такие программы используют психологическую и религиозную терминологию, а их авторы гарантируют результат. Насколько подобная деятельность законна и где проходит граница между помощью и манипуляцией?

«Прочитайте эту суру 313 раз перед рассветом – и Всевышний откроет вам двери ризка»

Подобные советы сегодня можно встретить не только под религиозными роликами, но и в платных курсах, где за несколько сотен долларов обещают изменить жизнь, увеличить доход, наладить семейные отношения и даже приблизить исполнение желаний.

За последние несколько лет рынок подобных услуг в Узбекистане заметно вырос. В Instagram, Telegram и TikTok десятки коучей, психологов, наставников по личностному росту и так называемых «исламских психологов» собирают многотысячные аудитории и продают авторские программы, обещающие быстрые перемены.

При этом далеко не всегда речь идет о консультациях или образовательных курсах в привычном понимании. Нередко людям продают обещания, которые невозможно проверить или гарантировать: финансовый успех, счастливый брак, избавление от внутренних блоков или «открытие денежного потока». Именно подобные заявления все чаще становятся предметом обсуждения среди психологов, юристов и представителей государственных органов.

«Измени жизнь за 21 день»

«Раскрой женскую энергию», «Выйди замуж до конца года», «Увеличь доход в три раза», «После этого курса муж начнет зарабатывать больше», «Прочитай эту молитву 313 раз – и Аллах откроет тебе двери ризка (ризк — пропитание, земной удел, блага и средства к существованию, даруемые Всевышним — прим.ред.)». Подобные обещания сегодня стали привычной частью ленты социальных сетей.

Одни авторы называют себя коучами, другие – психологами, третьи – наставниками по финансовому мышлению или отношениям. Все чаще появляются и проекты, объединяющие психологию с религиозной тематикой.

При этом уровень подготовки авторов сильно различается. Одни действительно имеют профильное образование и практический опыт. Другие ограничиваются сертификатами онлайн-курсов и активным продвижением в социальных сетях.

Несмотря на разные названия, большинство подобных проектов строятся вокруг одной идеи: любую жизненную проблему можно решить достаточно быстро, если изменить мышление, раскрыть внутренний потенциал или пройти авторскую программу.

Почему это работает

Популярность подобных проектов объясняется не только грамотным маркетингом. Люди переживают финансовые трудности, семейные кризисы, разводы, потерю работы или эмоциональное выгорание. В такие периоды особенно хочется найти простое и быстрое решение сложной проблемы.

Социальные сети лишь усиливают этот эффект. Алгоритмы рекомендуют похожие аккаунты, истории «успешных учениц» собирают миллионы просмотров, а дорогие автомобили, путешествия и рассказы о легком успехе создают впечатление, что именно так выглядит путь к благополучию.

По мнению ташкентского психолога Бобоёра Тураева – практикующего психолога с более чем 30-летним профессиональным опытом, старшего преподавателя Ташкентского государственного университета узбекского языка и литературы имени Алишера Навои, эксперта в области организационной психологии, управления персоналом, корпоративного благополучия (Well-being) и программ психологической поддержки сотрудников (EAP), интерес к подобным программам объясняется сразу несколькими причинами.

«Причин несколько. Во-первых, высокий уровень жизненной неопределенности и постоянный стресс. Во-вторых, естественное желание человека получить быстрые и понятные ответы на сложные вопросы. В-третьих, влияние социальных сетей, где успешные истории распространяются значительно быстрее, чем объективная информация. И, наконец, далеко не все знают, чем отличается научно обоснованная психологическая помощь от мотивационных или эзотерических практик», – отмечает эксперт.

Почему именно женщины

Если посмотреть фотографии с подобных мероприятий, можно заметить одну закономерность – большинство участников составляют женщины.

Это связано не с большей доверчивостью, а с тем, что женщины чаще интересуются вопросами семьи, воспитания детей, эмоционального благополучия и саморазвития. Многие находятся в декретном отпуске, ищут дополнительный доход или переживают сложный период в жизни. Именно поэтому реклама подобных курсов почти всегда строится вокруг тем счастливого брака, финансовой независимости и внутренней гармонии.

Наблюдения подтверждает и Бобоёр Тураев.

«По моим наблюдениям, женщины действительно чаще участвуют в подобных программах, однако это нельзя рассматривать как показатель большей доверчивости. Женщины, как правило, чаще готовы инвестировать время в саморазвитие, отношения, воспитание детей и эмоциональное благополучие семьи. Много состоятельных женщин «домохозяек», которые не хозяйничают, а просто живут за счёт мужей, которые обеспечивают. Они часто скучают или видят во взаимоотношениях какие-то конфликтные и проблемные точки. Или из-за отсутствия какой-либо деятельности или занятий чаще обращаются за психологической помощью вообще, поэтому закономерно, что они составляют значительную часть аудитории подобных проектов».

При этом, отмечает психолог, мужчины также активно покупают подобные программы, однако чаще выбирают курсы, связанные с бизнесом, инвестициями, лидерством и финансовым успехом.

Как устроен этот бизнес

Несмотря на разные названия, большинство подобных проектов работают по одной схеме.

Сначала человеку объясняют, что причина всех неудач находится внутри него: недостаточно развито мышление, есть «денежные блоки», не раскрыта женственность, не хватает благодарности или человек «не умеет правильно просить Всевышнего».

Затем предлагают решение – сначала бесплатный эфир или недорогой вебинар, потом курс, марафон, закрытый клуб, личное наставничество или VIP-программу. На каждом этапе человеку говорят, что до результата осталось совсем немного и нужно лишь сделать следующий шаг.

Фактически продается не конкретный навык, а обещание будущей жизни – более счастливой, успешной и обеспеченной.

По мнению психолога Тураева, спрос на подобные программы объясняется сразу несколькими причинами.

«Причин несколько. Во-первых, высокий уровень жизненной неопределенности и постоянный стресс. Во-вторых, естественное желание человека получить быстрые и понятные ответы на сложные вопросы. В-третьих, влияние социальных сетей, где успешные истории распространяются значительно быстрее, чем объективная информация. И, наконец, далеко не все знают, чем отличается научно обоснованная психологическая помощь от мотивационных или эзотерических практик», – отмечает эксперт.

«Карта желаний» – это просто бумага. Желания сами по себе не сбываются

Феруза (фамилия героини не указывается по решению редакции, несмотря на то что собеседница не возражала против публикации своих данных. Это связано с чувствительным характером темы), жительница Ташкента, лингвист с высшим образованием, рассказывает, что четыре года назад, переживая сильный стресс, начала искать способы справиться с тревогой. Так она пришла на курсы по нейрографике, психологии и картам желаний. 

За несколько лет она прошла десятки онлайн-тренингов. Большинство курсов по нейрографике (один алгоритм) стоили 200–300 тысяч сумов ($16-$25), а некоторые программы обходились значительно дороже. И она находила средства, чтобы приобрести их, несмотря на то, что находилась на тот момент в трудном финансовом положении. Потому что, именно они обещали быструю помощь, в том числе и финансовое благополучие, делится она. Например, специальная нейрографическая «Карта желаний», которую проводили специально перед священным для мусульман месяцев Рамазан, стоила около 1,5 миллиона сумов ($125).

На занятиях участников также учили рисовать нейрографику — алгоритмы «на деньги», «на похудение», «на достаток» и исполнение желаний.

«Я как человек, прошедший огромное количество таких тренингов, могу сказать честно: не верьте, когда вам рассказывают, что нарисовали карту желаний, после чего купили дом, машину или муж резко разбогател. Это неправда. Такие истории постоянно рассказывают на курсах, но это ложь», – говорит Феруза.

В общей сумме она потратила на подобные тренинги и марафоны несколько миллионов сумов. Но со временем она перестала воспринимать подобные практики как способ изменить жизнь. Сегодня Феруза продолжает заниматься нейрографикой исключительно как творческой практикой. «Для меня это способ успокоиться, привести мысли в порядок, снять внутреннее напряжение. Когда рисуешь, действительно становится легче, но это не имеет никакого отношения к богатству», — говорит она. 

Кроме того, Феруза проходит исламские образовательные курсы у женщины-психолога из Узбекистана, которая живет в настоящее время в Саудовской Аравии и ведет свои трансляции и курсы из Мекки. По словам Ферузы, занятия посвящены вопросам ислама и нравственности, а преподаватель не обещает финансового успеха, не использует «денежные практики» и регулярно собирает пожертвования подписчиков на благотворительность.

Со временем женщина пересмотрела и свое отношение к использованию религиозной символики. «Потом я поняла, что не все можно смешивать с исламом. Есть вещи, которые относятся к религии, и их нельзя использовать где попало, в том числе в таких практиках. Именно поэтому я сожгла многие свои рисунки».

По словам Ферузы, нейрографика сама по себе не делает человека богаче. «Никто не станет богатым, занимаясь нейрографикой. Это просто бумага и рисунки. Все зависит не от карты желаний, а от психологического состояния человека, его действий и решений. Если рисунок помогает тебе успокоиться – хорошо. Но ждать, что после него появятся миллионы, точно не стоит».

История Ферузы, отмечает Бобоёр Тураев, типична для людей, переживающих стресс, тревогу или жизненный кризис. Именно в таком состоянии человек чаще всего начинает искать быстрые ответы. «Наиболее распространенные последствия – разочарование, чувство собственной несостоятельности, снижение самооценки и потеря доверия к профессиональной психологии. Нередко человек начинает думать: «Это со мной что-то не так», хотя проблема заключается в нереалистичных обещаниях самих программ. Были случаи, когда использовали термины психологии и генетики, для психологической диагностики и для развешивания ярлыков, как стигму и травмировали человека на всю жизнь. Любые изменения личности требуют времени, системной работы и индивидуального подхода. Универсальных рецептов, гарантирующих успех каждому человеку, в психологии не существует», – говорит психолог.

Где заканчивается психология

За последние годы слово «психология» стало одним из главных инструментов продвижения подобных проектов.

Сегодня психологом себя может назвать практически любой человек, прошедший несколько онлайн-курсов или получивший сертификат частного учебного центра. При этом далеко не все имеют профильное образование и практический опыт.

Все чаще психологическая терминология сочетается с эзотерикой и религиозной тематикой. Одни говорят о «денежной энергии», другие предлагают избавиться от внутренних блоков с помощью духовных практик, третьи обещают увеличение дохода через чтение определенных сур, многократное повторение молитв или специальных зикров.

Ислам действительно призывает верующего совершать дуа, поминать Всевышнего и уповать на Него. Однако богословы неоднократно подчеркивали, что в религиозных источниках нет обещаний о гарантированном материальном результате после определенного количества повторений молитвы.

Когда духовная практика начинает продаваться как способ заработать деньги, грань между религиозным наставничеством и коммерческим продуктом становится все менее очевидной.

Подобный контент можно встретить и у популярных узбекских коучей. Например, в одном из своих публичных видео психолог и коуч Нилуфар Аскарова объясняет женщинам, как, по ее мнению, правильно просить деньги у мужа: когда лучше начинать разговор, каким тоном говорить, какие слова использовать, чтобы просьба не выглядела как требование, а супруг с большей вероятностью согласился дать деньги на личные расходы.

Сам по себе разговор о семейном бюджете не вызывает вопросов. Однако, отмечают специалисты, проблема возникает тогда, когда личный опыт автора начинает преподноситься как универсальная формула, которая якобы подойдет каждой семье.

По словам Бобоёра Тураева, важно разделять профессиональную психологию и религиозное консультирование. 

«Психология и религия могут сотрудничать, но не должны заменять друг друга».

Эксперт также предупреждает, что использование психологической терминологии само по себе еще не говорит о профессиональной квалификации специалиста.

«Главный риск заключается в том, что человек может принять популярные советы за профессиональную психологическую помощь. Многие, вернее большинство не отличают профессиональную психологическую помощь от дилетанта и мошенника. Это проблема образования всей массы населения в этом регионе. Иметь офис в центре города, и оформить дизайн кабинета, выступать речью в социальных сетях, а также использование научных терминов само по себе не означает владения психологической наукой. Даже научные степени (купленные PchD и докторские) не гарантируют профессионализм и компетенцию человека. Неквалифицированное вмешательство может привести к неправильной интерпретации состояния человека, пропуску серьезных психических расстройств, усилению чувства вины, зависимости от «наставника» и потере времени, когда действительно необходима помощь квалифицированного психолога или психиатра или даже к серьезной травме».

Когда знания продают без контроля

Истории о псевдопсихологах и коучах – лишь одна сторона проблемы. В последние годы в Узбекистане все чаще фиксируются случаи незаконного платного религиозного обучения, которое также ведется людьми без официального разрешения государства.

На первый взгляд эти явления кажутся разными. Однако их объединяет один принцип: человек доверяет тому, кто называет себя наставником, не имея возможности проверить его квалификацию. Если в крупных городах на подобные курсы нередко приходят взрослые люди с высшим образованием, рассчитывающие изменить жизнь с помощью психологических или духовных практик, то в регионах объектом такого влияния становятся уже дети.

Несмотря на то что законодательство Узбекистана строго регулирует сферу религиозного образования, Служба государственной безопасности и органы внутренних дел регулярно выявляют подпольные «худжры» (от арабского худжра – «комната», «келья») , где несовершеннолетним незаконно преподают религию за деньги.

Так, всего две недели назад в Сурхандарьинской и Ферганской областях сотрудники правоохранительных органов пресекли сразу два подобных случая. В Денаузском районе мужчина, ранее судимый и не имевший ни специального религиозного образования, ни официального разрешения на преподавание, организовал обучение 22 детей 2011–2019 годов рождения прямо у себя дома. Родители ежемесячно платили за занятия от 500 тысяч сумов до 100 долларов США, а дети жили и обучались в условиях, не соответствующих санитарным требованиям.

Практически одновременно аналогичный случай выявили в Риштанском районе Ферганской области, где местная жительница без каких-либо разрешительных документов обучала пятерых несовершеннолетних детей. Во время обыска сотрудники правоохранительных органов изъяли религиозную литературу, использовавшуюся на занятиях. По обоим фактам возбуждены уголовные дела.

Еще через неделю о ликвидации очередной подпольной «худжры» сообщили правоохранительные органы Андижанской области. По данным МВД, несовершеннолетним преподавали религию в незаконно организованном помещении, а организаторы не имели ни религиозного, ни другого образования. В ведомстве подчеркнули, что подобные случаи представляют угрозу для формирования мировоззрения детей и требуют своевременного пресечения.

Эти истории показывают, что проблема выходит далеко за рамки рынка коммерческих психологических курсов. И в случае с псевдокоучами, и в случае с подпольным религиозным обучением ключевым остается один вопрос – кто именно получает право влиять на мировоззрение людей, если его знания, компетенция и методы никем не проверены.

Когда обещания становятся нарушением закона

Сам по себе коучинг, психологические курсы или авторские образовательные программы в Узбекистане не запрещены. Однако вопросы возникают тогда, когда людям начинают обещать гарантированный результат, который невозможно подтвердить или проверить.Например, увеличение дохода после прохождения курса, счастливый брак, избавление от всех психологических проблем или материальное благополучие после выполнения определенных духовных практик.

В подобных случаях речь может идти уже не только об этике, но и о защите прав потребителей.

По словам психолога Бобоёра Тураева, главная проблема заключается не в существовании коучей или авторских методик, а в том, насколько честно специалист рассказывает о своих возможностях.

«Неквалифицированное вмешательство может привести к неправильной интерпретации состояния человека, пропуску серьезных психических расстройств, усилению чувства вины, зависимости от «наставника» и потере времени, когда действительно необходима помощь квалифицированного психолога или психиатра или даже к серьезной травме”, — отмечает эксперт.

«Как практикующий психолог с более чем тридцатилетним опытом работы, я считаю, что основной вопрос сегодня заключается не в существовании коучей или различных авторских методик, — поясняет Тураев. Разнообразие подходов – это естественное явление. Вопрос в другом: насколько честно специалист информирует человека о своих компетенциях, не обещает ли невозможного и соблюдает ли принцип «не навреди». Именно профессиональная ответственность должна оставаться главным критерием доверия. Психология не продаёт чудеса. Она помогает человеку лучше понимать себя, принимать более осознанные решения и постепенно менять свою жизнь. Когда обещают мгновенное богатство, идеальные отношения или гарантированную трансформацию личности – это уже язык маркетинга, а не язык науки».

Какие права могут нарушаться

Юристы отмечают, что подобные курсы могут затрагивать сразу несколько прав потребителей. Прежде всего – право на получение достоверной информации об услуге. Если человеку обещают конкретный результат, который объективно невозможно гарантировать, возникает вопрос о том, не вводят ли его в заблуждение.

Еще один важный аспект – право потребителя на защиту от недобросовестной рекламы. Особенно это касается случаев, когда в качестве доказательств используются исключительно эмоциональные истории «успешных учеников», обещания гарантированного результата или ссылки на религиозные убеждения человека.

Отдельный вопрос – использование психологической терминологии людьми, которые не имеют профильного образования. Для обычного человека различить квалифицированного психолога и автора коммерческого курса зачастую бывает непросто.

Именно поэтому специалисты все чаще говорят о необходимости повышать психологическую грамотность населения наряду с правовой.

Как реагирует государство

Массовое распространение подобных курсов не осталось без внимания государства. В 2024 году в Узбекистане были приняты законодательные изменения, направленные на регулирование просветительской деятельности. С тех пор проведение массовых тренингов и образовательных курсов требует соблюдения установленных правил, а за введение граждан в заблуждение предусмотрена административная ответственность. Кроме того, в 2024 году в Узбекистане был принят Закон «Об оказании психологической помощи», который определил правовые основы оказания психологических услуг и стал первым шагом к формированию профессиональных стандартов в этой сфере.

Ключевым остается вопрос: почему, несмотря на изменения в законодательстве, мошеннические схемы продолжают работать как в интернете, так и офлайн? Ответ на него общество вправе получить от государственных органов, поскольку речь идет уже не только о потерянных деньгах, но и о защите прав граждан, доверии к институтам и общественной безопасности.

По словам Бобоёра Тураева, сам факт появления закона является важным событием. Однако, как считает эксперт, сам по себе закон не решает всех проблем.

По мнению эксперта, особое внимание следует уделить тому, кто именно принимает решения о профессиональной пригодности психологов.

«Возникает закономерный вопрос: кто и на основании каких профессиональных критериев оценивает квалификацию самих экспертов, принимающих такие решения?»

По мнению психолога, не менее важным остается вопрос прозрачности всей системы. Если процедуры оценки квалификации будут формальными или непрозрачными, это может подорвать доверие не только к системе сертификации, но и ко всему профессиональному психологическому сообществу.

Именно поэтому, считает эксперт, к оценке специалистов необходимо привлекать представителей академического сообщества, профессиональных ассоциаций и практикующих психологов с подтвержденной квалификацией.

«Только прозрачная, объективная и основанная на научных критериях система оценки специалистов способна повысить доверие общества к профессии психолога и действительно защитить граждан от неквалифицированной помощи».

Для потребителей это означает прежде всего одно: человек, обращающийся за психологической помощью, должен иметь возможность понимать, кто перед ним – квалифицированный специалист или автор коммерческого курса без профильной подготовки. 

Одних запретов недостаточно

При этом, считает психолог, решить проблему только административными мерами невозможно.

«Запреты сами по себе редко оказываются эффективными. Лицензирование должно быть грамотно по определенным стандартам и правилам, системно как в развитых странах как в США. Гораздо важнее развивать психологическую грамотность населения, поддерживать профессиональные стандарты, систему добровольной сертификации специалистов, этические кодексы и информировать людей о признаках квалифицированной психологической помощи».

По мнению эксперта, не менее важную роль могут сыграть средства массовой информации. Именно аналитические публикации, интервью, документальные проекты и подкасты помогают людям научиться отличать профессиональную психологическую помощь от коммерческих обещаний быстрого успеха.

Самая дорогая валюта этого рынка – не деньги. Их многие готовы потерять ради надежды. Намного опаснее потерять способность критически оценивать обещания, особенно когда они звучат от людей, называющих себя психологами, наставниками или духовными учителями. Именно поэтому вопрос сегодня заключается не только в том, где заканчивается помощь и начинается коммерция. Не менее важно понять, где проходит граница между свободой предпринимательства, ответственностью специалиста и правом человека получать достоверную информацию, не становясь жертвой манипуляций или ложных обещаний, резюмирует эксперт.