Ташкент и Ашхабад предлагают свои модели климатического сотрудничества в Центральной Азии

На саммите COP31 в Анталье Узбекистан выступил с инициативой создать Центральноазиатскую модель климатической интеграции, а Туркменистан объявил, что Региональный центр климатических технологий для Центральной Азии начнёт работу в Ашхабаде в начале 2027 года. Обе инициативы затрагивают общие для региона проблемы — дефицит воды, засухи, опустынивание и последствия изменения климата, однако предполагают разные механизмы сотрудничества.

Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев представил свою инициативу 11 ноября на пленарном заседании Саммита мировых лидеров в рамках 31-й Конференции ООН по изменению климата (COP31).

Он заявил, что таяние ледников, нехватка воды и экстремальные засухи требуют совместных действий стран Центральной Азии. Предложенная модель должна объединить сотрудничество в трёх направлениях: обмен климатической информацией, внедрение технологий и финансирование.

Первым шагом Мирзиёев предложил создать при содействии Всемирной метеорологической организации инфраструктуру обмена данными о климатических рисках и систему раннего предупреждения о природных катастрофах. В дальнейшем страны могли бы выработать общие показатели и механизмы мониторинга медленно развивающихся климатических процессов.

В технологической части инициатива предусматривает восстановление деградированных почв, поглощение углерода на засушливых территориях и борьбу с пыльными и песчаными бурями. Узбекистан также намерен превратить ежегодную выставку Central Asia ECO-EXPO в постоянную инвестиционно-технологическую площадку для региона.

Третье направление касается финансирования. Ташкент предлагает совместно с банками развития и целевыми фондами проработать новые инструменты поддержки, включая льготные гранты, а также механизмы «голубого» и «аридного» финансирования.

Мирзиёев призвал страны и международные организации придать предложенной модели практическое содержание. При этом в его выступлении не были обозначены сроки её создания, бюджет или конкретная структура управления.

Туркменистан делает ставку на климатический центр в Ашхабаде

В тот же день на саммите COP31 председатель Народного совета Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов заявил, что Региональный центр климатических технологий для Центральной Азии начнёт практическую работу в Ашхабаде в начале 2027 года.

По его словам, центр будет сотрудничать с ООН и международными организациями. Его предполагаемые задачи — содействие передаче климатических технологий, адаптация сельского хозяйства к изменению климата, устойчивое управление водными ресурсами и борьба с засухой и опустыниванием.

Инициатива создания такого центра не появилась впервые на COP31. Туркменистан предложил её ещё в 2012 году на конференции ООН по устойчивому развитию Rio+20. Важным этапом стало подписание в ноябре 2023 года меморандума между Министерством охраны окружающей среды Туркменистана и Программой ООН по окружающей среде (UNEP).

Выступление Бердымухамедова в Анталье стало объявлением о переходе к практической работе над проектом, который обсуждается уже более десяти лет.

Предложения Узбекистана и Туркменистана отражают стремление двух стран усилить региональное сотрудничество в условиях нарастающих климатических угроз. Однако подходы различаются.

Ташкент предлагает более широкую модель, которая должна объединить обмен данными, раннее предупреждение, технологические решения и финансирование. Ашхабад делает акцент на специализированном региональном центре, который должен содействовать внедрению климатических технологий и адаптации экономики к новым условиям.

Обе инициативы затрагивают вопросы, имеющие непосредственное значение для всех стран Центральной Азии. Изменение режима осадков, таяние ледников, засухи и деградация земель не ограничиваются государственными границами. Поэтому обмен гидрометеорологическими данными и координация действий при природных катастрофах могут иметь практическое значение для всего региона.

При этом пока неясно, как именно две инициативы будут взаимодействовать, какие страны и организации примут участие в их реализации и будут ли созданы общие механизмы координации.

Смогут ли новые платформы обеспечить регулярный обмен данными, доступ к технологиям и финансированию, а также совместное реагирование на климатические угрозы, пока остаётся открытым вопросом